«Прежде всего, брали понтийских коммунистов. Вкладывали их руки в тиски и говорили: вы стали коммунистами, чтобы передавать наши тайны Греции Когда меня арестовали и отвезли в тюрьму в Краснодаре, то потребовали подписать признание, что я взорвал мост под Таганрогом. А я даже не знал, где это. Трудно рассказать, сколько меня заставили вытерпе
Яннис Караманидис один из немногих греков, выживших после десятилетнего заключения в концлагере Магадана. В России он оказался в 1923 году, спасаясь от преследований за свое участие в борьбе за создание Греческой Республики на территории малоазиатского Понта. Его арестовывают 17 декабря 1937 года в Адлере:
Репрессии значительно усиливаются в конце 1936 года. Поводом к этому послужила телеграмма Сталина членам Политбюро, в которой говорится, что тайная полиция НКВД на четыре года опоздала с запуском механизма массовых репрессий и ей предписывается «наверстать» потерянное время. Под лозунгом борьбы с троцкистами начинаются массовые аресты и расстрелы. Одна за другой следуют четыре волны массовых арестов: 30 октября 1937 г., 8 февраля 1938 г., 29 июля 1938 г. и 26 февраля 1939 г. Теперь уже очевидно, что аресты понтийских греков производятся по национальному признаку. На территории РСФСР репрессии принимают форму погромов: огромные территории компактного проживания греков подвергаются чисткам. От гонений не спасает даже членство в партии. Тысячи греков объявляются «врагами народа» и приговариваются к смерти или заключению в сибирских концлагерях. Под пытками их заставляют подписывать стандартные протокольные обвинения в поддержке «троцкистско-бухаринской группировки» и участии в тайных организациях, направленных «на свержение советской власти и установление Греческой республики на юге России».
Не будет преувеличением сказать, что подобные пытки можно сравнивать лишь со средневековой дикостью Святой Инквизиции. До девяти месяцев их держат в подземельях, где они видят лишь искусственный свет, им запрещено передавать пищу из дома, пока они не подпишут предварительно составленные протоколы. После этого следствие осуждает их на 10-летнее заключение в концентрационных или трудовых лагерях, других к пяти годам принудительных работ, а третьи все еще дожидаются суда в подвалах ГПУ. Кроме того, их семьи, включая несовершеннолетних детей, высылаются за несколько тысяч километров в песчаные сухие местности, где они ежедневно умирают от бедствий и голода».
«Положение заключенных в тюрьме следующее: каждый из них подвергается тяжелейшим пыткам, в то время как протоколы скрывают правду. Большинство целыми месяцами остаются в темных, изолированных и влажных подземельях. Обычная их пища 100 грамм хлеба и пол-литра кипяченой воды. После подобного питания, без воздуха, без естественного света, многие потеряли зрение. Но мало этого арестантов подвергают и телесным пыткам, вплоть до кровавых избиений. За 3 5 дней их доводят до потери сознания, а затем дают подписать заранее подготовленные протоколы, в которых говорится о преступлениях, которых они никогда не совершали
В жалобе, которая поступила в греческое посольство в Москве в 1934 году, описываются условия содержания заключенных в Сочи:
«Количество осужденных греческого происхождения просто огромно! Крестьяне, остающиеся вне колхоза, вызывают враждебность властей, они преследуются, а суды легко находят повод к их осуждению. В разговоре с г-ном Стерном (представителем советского МИД), я снова настаивал на освобождении греков, однако он заявил, что заключенных других национальностей ничуть не меньше. Но он не смог отрицать, что аресты производятся именно по национальному признаку».
Спирос Полихрониадис, посол Греции в Москве, сообщает 16 августа 1933 года:
В судебных обвинениях греков чаще всего звучит формулировка: «участие в антиреволюционной деятельности».
Сопротивление крестьян политике коллективизации дает советскому правительству формальный повод и к арестам тех, кто не принял советское гражданство и настаивал на сохранении греческого. Причем власти даже не стремятся искать конкретных причин для арестов: греческий посол сообщает, что все жители греческого села в Крыму были арестованы лишь для того, «чтобы мобилизовать трудолюбие крестьян». После подобных настойчивых протестов греческого посольства основная масса арестованных греков освобождается, но сразу вслед за этим следует их выселение в Алма-Ату.
Положение резко меняется к худшему с началом коллективизации. Идея создания колхозов и совхозов показалась странной понтийскому народу, отличавшемуся склонностью к частной инициативе, к автономии, ведению собственного дела. А отказываясь вступать в колхозы, понтийцы автоматически попадали в ряды «врагов» советского государства. Множество людей, отказавшихся вступать в колхозы, осуждались на многолетнее заключение, а их семьи переправлялись в Центральную Азию. Из заявлений греческого посольства в Москве в 30-е годы видно, что число арестованных в это время греков по отношению к общей численности населения намного превышает этот показатель у всех других наций.
Сразу после победы Советов гонения на понтийцев были обоснованны лишь политическими, но не этническими мотивами. В это время начинаются аресты греков, принадлежавших к «буржуазному классу», приговоры к смертной казни и ссылки в Сибирь или Заполярье. Впрочем, тех, кто поддерживал различные пробольшевистские организации, ожидала та же участь. Греки-меньшевики Грузии были вынуждены эмигрировать на Запад. Два огромных богатых греческих села около Мариуполя, находившиеся под властью махновцев, были разгромлены, а жители расстреляны.
Для понтийских греков период, последовавший после Октябрьской революции 1917 года, оказался еще более страшным, чем для основного населения России и будущих республик. Поэтому именно в это время поток понтийских беженцев направляется в Грецию.
Судьба греков на Кубани и в Краснодарском крае
ГРЕКИ В РОССИИ
7 Февраль - март 2003 года
ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВО
АРХИВ
Tuesday, 05-Feb-2013 19:51:01 MSK
Мрачные дни 37-го : 7 2003 : Греческая газета
